Иван Иннокентьев: моя жизнь полна мистики

Недавно отметил свой 60-летний юбилей Иван Иннокентьев — заместитель главного редактора литературно-художественного, общественно-политического журнала «Полярная звезда», самый известный из русскоязычных писателей Якутии. Накануне круглой даты издание SakhaNews опубликовало обширное интервью с юбиляром, отрывки из которого мы предлагаем вашему вниманию.

Ольга Сергеева

12.04.2017
921

Дед-шаман и шапка

— Иван Иванович, какое свое произведение вам наиболее дорого?

— Понятно, что все они для меня дороги. И одинаково. Но вот у одной моей вещи — пьесы «Чёрный шаман» — судьба сложилась довольно необычно. Писалась она долго, трудно, с перерывами; пока не произошел забавный вроде бы случай: после некоего мероприятия один из его участников в суматохе надел мою шапку из сурка и уехал к себе домой в Намский район, а мне пришлось довольствоваться временно его старой рысьей. На следующий день оплошавший товарищ позвонил мне, и я отправился меняться шапками в село Модут. А близ этого села, в местности Куоска бааhыната (Кошкина пашня), похоронен мой дед по материнской линии Уосуйдаан Ойуун (Шаман). Что странно, после той вынужденной поездки пьеса написалась быстро и легко. И в этом, я считаю, каким-то непостижимым образом мне помог с того света мой дед-шаман. Который, прямо скажем, не совсем обычным манером вынудил внука приехать к месту его вечного упокоения. А как он меня не раз выручал в самых сложных жизненных ситуациях, о том мы уже говорили с вами в предыдущих интервью.

«Благость и смирение!»

— Случалось ли в вашей жизни еще что-нибудь неординарное, чудесное?

— Как же без этого? 31 марта 2009 года, примерно в половине пятого пополудни, когда я был дома один, комната вдруг озарилась необычайно ярким (но ничуть не слепящим) светом и раздался повелительный, явно не человеческий голос (не знаю, слышал ли я его ушами или он прозвучал в голове), пророкотавший: «Благость и смирение!» После этого свет тут же исчез, а я еще долго стоял, как оглушенный: ваш покорный слуга и благость, да ещё со смирением, в пору ту были «две вещи несовместные». Можно прямо сказать, что тогда я таких слов не знал, и вряд ли бы вспомнил об их существовании, если меня даже стали убивать.

Когда я был дома один, комната вдруг озарилась необычайно ярким светом и раздался повелительный, явно не человеческий голос

И я решил позвонить другу-драматургу Семёну Ермолаеву — человеку верующему и весьма подкованному во всём, что касается тонких материй. Так вот Семён Никонович — будто только и ждал моего звонка! — стал рассказывать историю о старике-алеуте Иване Смиренникове (снова смирение!), жителе острова Акун, засвидетельствованную в свое время святителем Иннокентием (Вениаминовым). К этому деду, которого соплеменники считали шаманом, чуть ли не каждый день являлись, как он сам рассказал на исповеди священнику, два человека в белоснежных одеяниях и научили его молиться, предсказывать будущее, лечить людей… (Кому интересно, могут более подробно узнать о судьбе Ивана Смиренникова в Интернете.)

Вот так Семен Ермолаев и успокоил меня тогда. А когда я засомневался: не козни ли сие лукавого, он спокойно заявил, что услышанные мной слова — отнюдь не из лексикона врага рода человеческого. И после того памятного случая в моей жизни произошли весьма заметные положительные изменения. И главное — будто кто меня надоумил, — я по воскресеньям (и сам чистый, и одетый во все чистое) стал молиться божествам саха, Господу и Божьей Матери, благодарить и просить их о заступничестве — за себя и своих близких. С тех пор было немало случаев, когда неожиданно получались дела, которые на каком-то этапе, казалось, заходили в тупик. Например, на даче, где я все стараюсь делать своими руками, или на работе, в журнале, или связанные с творчеством. То же происходит и с моими близкими.

К этому деду являлись два человека в белоснежных одеяниях и научили его молиться, предсказывать будущее, лечить людей

Когда я рассказал о таинственном случае, приключившемся со мной, на творческом вечере в Якутской епархии, присутствовавшие на нем священники ничуть не удивились. Я понял, что они совсем другие, что они гораздо больше нас знают о чём-то Большом, Мудром и Вечном. Чего мы, по своей глупости и гордыне, не знаем или не хотим знать.

Иван Иванович Иннокентьев с супругой Агафьей Афанасьевной на отдыхе в Крыму

Иван Иванович Иннокентьев с супругой Агафьей Афанасьевной на отдыхе в Крыму

Литература и свобода писателя

— Давайте вернёмся к литературе. Что значит она для вас? И кого бы из писателей вы назвали своими учителями, если таковые имеются?

— Значение для меня литературы… Наверное, я не самый лучший из людей. Но когда беру в руку перо, всегда чувствую, что становлюсь другим человеком — будто вхожу в Храм, где следует вести себя подобающим образом. Я становлюсь чище, честнее, добрее, бесстрашнее, быть может, даже мудрее и красивее, чем есть на самом деле в обыкновенной, обыденной жизни. В этом вижу божественное предназначение литературы, её высокую неземную суть.

Писателем № 1 в современной России я всегда считал и считаю до сих пор Валентина Распутина

Учителей же у меня было много. Начиная с Пушкина и кончая Юкио Мисима. А вот писателем № 1 в современной России я всегда считал и считаю до сих пор Валентина Распутина. Он был не только великим писателем, но и Живой Совестью российской литературы.

— Иван Иванович, я знаю, что у вас в творческом багаже имеется некий аналог «Непричёсанных мыслей» Станислава Ежи Леца…

— Ну, мои называются чуть иначе — «Зазевавшиеся мысли». То есть они уже как бы причёсаны немножко, но опоздали, раззявы, на свой поезд или пароход. Короче, зазевались, красавицы. И ни в какое произведение не вошли.

— Как-то вы уже говорили, что цените в этом мире превыше всего справедливость. А как же свобода — на втором месте?

— Свобода — это свобода. Она бесценна. И, прежде всего, для человека творческого. В своё время я натерпелся от её нехватки. Страшнее слов нет, когда все взахлёб хвалят написанное тобой, но при этом говорят: «Мы не можем это напечатать…» В газете, журнале, книжном издательстве…

Сейчас, как писатель, я свободен. Порой даже жутковато становится — оттого, насколько расширились границы моих прав. Другое дело: не хватает физической свободы. Смотрите, птица в небе — свободна. Рыба в воде — свободна. А человек — раб, невольник законов гравитации. Так обидно бывает, когда, налетавшись вдоволь во сне, просыпаешься «прикованным» к своей кровати… В общем, человеку всегда чего-то не хватает…

Полный текст интервью можете прочитать здесь.

Иван Иннокентьев, писатель
Иннокентьев Иван Иванович родился 21 марта 1957 г. в с. Кобяй Кобяйского района Якутской АССР. Прозаик, переводчик, драматург, пишет на русском языке. Член Союза писателей России. Автор книг «Куст, который грел» (1990), «Некто и Некий» (1994), «Проклятые воители» (2001), «Свинцовая пушинка» (2005), «Древо» (2007), «Колодезь Познания» (2012), «Тайна (2014), «Тамбур Тутанхамона» (2015), «Ничей» (2015), «Жизнь и приключения Ваньки Быкова на Говорящей Горе (2016), «Малое избранное» (2017).
Понравилась статья? Поделитесь с друзьями

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Последние материалы